Нет.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно.

В карих глазах Каталины сверкнуло нечто, очень похожее на гнев.

— Вы знали, что он был стеномаракой?

— Нет. Что? Что такое стеномарака?

— Пачкун. Личность, пачкающая стены. Краской.

— Нет, я не знала этого.

— Мы совершенно уверены в том, что он именно этим и занимался, когда его застрелили. Как же иначе объяснить наличие отпечатков пальцев вашего сына на ручке краскопульта? Вы когда-нибудь видели, чтобы он выходил из дома с краскопультом?

— Нет.

— Видели ли вы в своем доме краскопульт? Тот краскопульт был заправлен красной краской. Может быть, где-нибудь возле дома вы видели краскопульт с красной краской?

Жестяную банку, которая разбрызгивает краску?

— Нет, никогда.

— А кличка «Паук» вам знакома?

— Нет.

— Именно так его звали на улице. Вы это знали?

— Нет.

— Но вы же сказали, что он не входил ни в какую банду.

— Он не входил ни в какую банду.

— Поверю вам на слово.

«Это сущая правда», прочитал он в ее глазах.

— Вам нужна помощь с похоронами? — спросил Паркер и подумал: «Господи, только бы она опять не разревелась». — Вы только скажите, — продолжал он, — я с удовольствием помогу вам.

— Por favor

Чувство, похожее на неподдельную симпатию к этой женщине, захлестнуло душу Паркера.

Город был на грани взрыва.

Куда ни посмотришь, всюду были видны гроздья кипящего гнева.

Глухому это было на руку.

Каждый второй городской подросток был вооружен и очень опасен. По улицам бродили мальчишки, готовые совершить любое преступление, и никто не учил их уму-разуму, потому что все боялись их. Ведь если собиралась компания из четырех подростков, у двоих из них в карманах могли быть спрятаны револьверы. Нужно было с опаской ходить по улицам города, кишащего разгневанными людьми.