— Да. Но сегодня... я хочу помочь вам. Хочу, чтобы вы разыскали того, кто...

И она разрыдалась.

«Господи Иисусе», подумал он, подозвал розовощекую женщину, дежурившую в этот день в кафетерии, и заказал ей еще две чашки кофе. Весь зал смотрел на детектива как на какого-то истязателя собственной жены, а он тщетно пытался дать им понять, что между ним и сидевшей напротив него зареванной женщиной нет никаких личных отношений. Вот бы сейчас вынуть из кармана маленький кожаный футляр с полицейским значком, показать им его, чтобы они все знали, что он полицейский, исполняет свои служебные обязанности.

Пытается получить интересующую его информацию от этой вот женщины, чей паршивец сын разрисовывал в городе стены. Он ждал, когда она выплачется. Она уже начала немного раздражать его. Через каждые тридцать секунд ударяется в слезы.

— Простите, — опять проговорила она и закусила зубами мокрый от слез платочек.

— Ничего, — ответил Паркер. На этот раз в его голосе не звучала прежняя искренность.

Принесли кофе. Он с изумлением смотрел, как Каталина клала четыре чайные ложки сахару в свою чашку. Какие же они сладкоежки, эти латиноамериканцы. Она любила черный кофе и долила в чашку только чуть-чуть молока. Ей наконец снова удалось взять себя в руки, и Паркер решил воспользоваться этим, чтобы получить от нее ответы на свои вопросы, пока она опять не залилась слезами.

— Ваш сын был связан с какой-нибудь бандой? — спросил он.

Сосредоточиться и тщательно продуманными вопросами быстро выяснить у нее все, пока она снова не ударилась в слезы.

— Нет, — ответила она.

— Его втягивали в банду?

— Нет, насколько мне известно.

— Простите меня, но я должен задать вам этот вопрос.

Ваш сын имел отношение к наркотикам?

— Что вы под этим подразумеваете? Употреблял ли он наркотики? Нет, Альфредо никогда...

— Употреблял ли он их? Сбывал ли он их? Вот, что я спрашиваю. Был ли он каким-либо образом связан с наркотиками?