— Не знаю, что он делал, — ответила она.

Сильный испанский акцент. Паркер находил его очаровательным у латиноамериканок и отвратительным у латиноамериканцев. Ну неужели они, ради всего святого, не могут выучиться говорить по-английски?

— Когда вы его видели в последний раз? — спросил он, опустив слово «живым». Ему вспомнился анекдот про моряка Шаворски.

— Когда я пришла домой, — ответила Каталина. — Меня не было дома.

— В котором часу это было?

— В сесть, сесть тридцать.

Очаровательно. Ах, гитары, черные кружева, которыми играет томный ветерок. Хорошо бы переспать с ней.

— Мы поужинали вместе.

Ее певучий голос ласкал слух. Прелесть. Если ее долго слушать, акцент становится почти незаметным. Интересно, нравится ли ей английский язык, вертелось у него на языке.

Но вместо этого он спросил:

— О чем вы говорили за ужином?

— Не помню, — ответила Каталина. — О многом.

— Например.

— Он сказал мне, что хочет купить машину.

— А откуда у него деньги на покупку машины?

Паркер сразу же подумал о наркотиках. Восемнадцатилетний юнец говорит матери, что надумал купить машину. На какие шиши, интересно? Не иначе как на деньги от продажи наркотиков. И ко всему еще мальчишка был латиноамериканцем. По разумению Паркера, здесь пахло наркотиками.

— После смерти бабушки он унаследовал ее деньги, — ответила Каталина.

— Грустно слышать такое.

— Это была мать моего мужа, — пояснила Каталина, равнодушным пожатием плеч отгоняя от себя тень свекрови.

Значит, она замужем, подумал Паркер и спросил вслух:

— Чем занимается ваш муж?

— Мы с ним развелись, и я теперь не знаю, чем он занимается. Вернулся в Санто-Доминго, и я его не видела вот уже шесть месяцев.