— Спасибо, — поблагодарила девица. — Ты уже закончил свои дела?

— Осмотр берега? Да, — ответил он.

Голос у нее был с легким придыханием, как у Мэрилин Монро, а глаза — цвета изумруда. Глухой накануне посоветовал ей одеть обувь на резиновой подошве и теплую одежду на случай холодной погоды. Девица же вырядилась в белые кроссовки, короткие белые шорты, белую футболку, желтый непромокаемый плащ и желтую зюйдвестку, надвинутую на длинные белокурые волосы. Она сидела, скрестив длинные ноги, плащ распахнулся, в руке она держала стакан и с любопытством смотрела, как в него из бутылки лилось шампанское. Двадцать три, самое большее двадцать четыре года, на глаз определил ее возраст Глухой.

— Готово, — сказал он, наполнив ее стакан, а потом свой.

— Спасибо, Гарри, — прощебетала девица.

Ей никогда не нравилось имя Гарри, но Глухому оно определенно шло. Ему бы пошло любое имя.

— За тебя, — подняв свой стакан, произнес тост Глухой.

— Спасибо, — снова прощебетала девица.

— И за меня, — закончил тост Глухой.

— Очень хорошо, — улыбнулась девица.

— И за чудную музыку, которую мы сейчас вместе сочиним.

Она кивнула головой, но промолчала. Пусть не думает, что легко добьется своего. Они зазвенели стаканами и маленькими глотками выпили шампанское. Яхта качалась на волнах, над рекой дул сильный ветер. Он гнал облака, рвал их в клочья, и наконец проглянуло солнце.

— Внизу нас ждет дисковый магнитофон, — шепнул он.

— Неужели? — в ее изумрудных глазах мелькнул интерес.

— Как ты думаешь, не спуститься ли нам туда?

— А что нас еще там ждет?

Она отвела стакан с шампанским от своих пухлых губок, рот ее приоткрылся. Обутая в спортивную туфлю нога дрожала мелкой дрожью.

— Двуспальная кровать...

— Да ну!

— И много шампанского.

— Мммм.

— И я, — он наклонился и поцеловал ее.

Она вдруг почувствовала головокружение и подумала, не подбросил ли он ей что-нибудь в шампанское. А потом она поняла, что голова у нее закружилась от его поцелуя. «Ах, парень, что ты со мной делаешь», подумала она.